Протоиерей Георгий Рой: «Крещение Руси. Актуальные вопросы»

В.М.Назарук "Крещение"В.М.Назарук "Крещение"Событие, происшедшее 1025 лет назад в Киеве бесспорно сыграло ключевую роль в развитии истории и культуры всей восточнославянской цивилизации. Но какое значение оно имеет теперь? Это только лишь один из исторических фактов, наряду с множеством других? Или, все же, событие Крещения не утратило своей актуальности и для нас – людей 21 века, живущих в динамичном глобальном информационном мире? Несомненно одно – нам необходимо новое осмысление того важного исторического факта и его последствий для истории, современности и будущего.

Судя по накалу общественной дискуссии, можно сделать вывод, что тема Крещения стала предметом жесткой конкуренции различных верований и идеологий. Из таких предвзятых идеологических предпосылок, возник целый ряд распространенных стереотипов, искажающих на наш взгляд, и историческую правду и саму суть этого события. В своем выступлении я попытаюсь дать ответы на некоторые актуальные в современном информационном пространстве вопросы, связанные с обстоятельствами Крещения Руси князем Владимиром, а также попытаюсь развенчать некоторые идеологически обусловленные стереотипы в восприятии этого события современным человеком.

Крещение Руси: от чего ушли и к чему пришли?

Каким  было русское язычество? В настоящее время различные группы неоязычников активно насаждают в информационном пространстве некую идеализированную картину исконного русского язычества, которому, якобы, был присущ природный гуманизм. Все это не больше чем фантазия идеологов этих новых псевдорелигиозных течений. Факты говорят о другом.  Русское язычество по своей сути было магической религией и предполагало  реальный контакт с миром духов, с «богами». И боги эти были отнюдь не добрыми сказочными героями-помощниками. Они требовали человеческих жертв. Удивляться этому не стоит, поскольку в большинстве языческих религий, и древнерусское язычество тут не исключение, практиковались человеческие и особенно детские жертвоприношения.

Первые христианские мученики в древнем Киеве пострадали именно при таких обстоятельствах. Христиане-варяги Федор и его сын-юноша Иоанн были принесены в жертву идолам после победы Владимира над ятвягами в 983 году, как благодарность богам за помощь. Так говориться об этом в летописи: «князь иде к Киеву и творяше требу кумиром с людми своими». Более определенно говорится в проложном житии варягов-мучеников, тексте, как считают, более раннем, чем летопись. «И реша старци и боляре: "Мечем жребий на отрока и девицю; на него же падеть, того зарежем богом"». Жребий, видимо, не случайно выпал на «чужого» — сына варяга – юношу Иоанна. Варяг Федор, бывший уже христианином, естественно воспротивился языческому обычаю, но государственная «треба» должна была быть сотворена. И отца и его юного сына принесли в жертву Перуну.

О языческой религии славян, в которой был воспитан Владимир, мы знаем также из воспоминаний арабских путешественников, бывавших на Руси. Один из них, ибн-Фадлан, описал похороны знатного руса, которые он наблюдал где-то в районе Волги. Эти языческие похороны сопровождались отвратительными и мерзкими церемониями. Вместе с умершим русом в могилу клали убитого коня, какие-то предметы и вещи. Вместе с ним в загробный мир в принудительном порядке отправляли и жену. Ее убивали самым изуверским образом, предварительно изнасиловав в ритуальном порядке. Затем все сжигалось на погребальном корабле. Причем, ибн-Фадлан сообщает, что при этом имели место настолько гнусные церемонии, что он, араб-мусульманин, не может их описать. Из одного этого свидетельства видно, что язычество — это вещь очень страшная и далеко не столь романтичная, как это многие пытаются представить сегодня в разного рода популярных изданиях.

Преображающая сила Христа.

Как преображало христианство бывших язычников можно хорошо показать на примере самого главного язычника древней Руси – Великого князя Киевского Владимира, бывшего по долгу службы и верховным жрецом Перуна.

Принятие христианства Владимиром было его глубоко личным решением. Это было настоящее обращение. Бывший верховный жрец языческого культа Перуна, крайне жестокий и беспощадный человек, многоженец, становиться смиренным рабом Христовым. После обращения и крещения князь предстает пред нами в совершенно ином облике. Владимир отменяет в своем государстве смертную казнь. Он учреждает обычай столования для бедных людей, заботиться о вдовах и сиротах, о бездомных. Ничего подобного никогда на Руси не было. Не напрасно в народной памяти он остался с именем Красное Солнышко. Иакова Мних так пишет об этом: «Князь же Володимер поревнова святых мужь делу и житию их (...) И в градех, и в селех, везде милостыню творяше, нагыа одевая, альчныя кормя и жадныя напаяя, странныя покоя милостью; нищая и сироты, и вдовица, и слепыя, и хромыя, и трудоватыя, вся милуя и одевая, и накормя, и напаяя»121. Летописное и житийное ннщелюбие, равно как и былинные пиры Владимира оказываются не просто литературными и фольклорными стереотипами. Все это подтверждает сторонний наблюдатель — Титмар Мерзебургский. Упоминая «врожденную склонность» короля Владимира «к блуду», немецкий епископ заключал все же, что «услыхав от своих проповедников о горящем светильнике (евангельская заповедь — Лк 12: 35), названный король смыл пятно содеянного греха, усердно (творя) щедрые милостыни»120.

Осознав бессилие и никчемность язычества, Владимир решительно повел всех к свету Божественной истины.

Крестил ли Владимир Русь огнем и мечем?

Таков распространенный стереотип: Русь была крещена «огнем и мечом». С 30-х годов прошлого века в нашем обществе циркулирует мысль, что христианство у нас было насаждено насильственно с применением крутых мер.

Но давайте посмотрим, каково же происхождение самого этого выражения.  Поговорка «огнем и мечом» о событиях в Новгороде встречается впервые в «Истории» Татищева (изд. в 1768 г.). Это его пересказ т.н. Иоакимовской летописи, которую историк считал древнейшей русской летописью. Однако последующие исследователи подвергли мнение Татищева строгой критике. Теперь считается, что памятник, который он использовал, был составлен не ранее XVIIв. Но именно за эту одну фразу ухватились пропагандисты атеизма и хватаются теперь представители неоязычества.

Согласно же самой Иоакимовской летописи рисуется такая картина. Когда дядя князя Владимира Добрыня и его воевода Путята подошли к Новгороду, чтобы крестить жителей, то встретили сопротивление. Жрец Богомил и посадник Угоняй возбудили народ против посольства княжеского и стали готовить город к обороне. Чтобы прекратить это возмущение, Путята с отрядом воинов обошел Новгород и вошел в него с другой стороны. Он захватил посадника и укрепился на его дворе. Здесь ему пришлось выдерживать осаду от возмущенных новгородцев. Наконец, и сам Добрыня приказал зажечь несколько домов у реки и, когда жители, оставив ворота, побежали их тушить, вошел в город. Беспорядки были прекращены, идолов свергли, а горожанам было передано повеление князя креститься.

Однако когда концентрируется все внимание на усмирении мятежа, упускаются из виду детали, относящиеся непосредственно ко крещению. Например, еще до вступления в город, на т.н. Торговой стороне священники два дня прежде учили и убеждали народ, и уговорили таким образом креститься несколько сот человек. Думается, что не будь столь ожесточены закрывшиеся жители, успех в посаде, да и в самом городе не заставил бы себя ждать без всякого применения силы. Нужно обратить внимание и на то, что в описании новгородских беспорядков упоминается существование в городе церкви Преображения и христиан, чьи дома были разграблены в ходе возмущения. Кроме того, после усмирения мятежа не последовали обычные казни и расправы, но по свержении идолов воспитанный при дворе Владимира «сладкоречивый» сын посадника по имени Воробей уговаривал народ на торжище креститься. После его уговоров многие шли на крещение добровольно. Таким образом, главными средствами крестителей были свержение идолов, показывающее их бессилие, проповедь и уговоры. Однако в Новгороде подстрекаемые жрецом жители взялись за оружие, убили жену и родственников Добрыни, разрушили церковь, грабили дома христиан. Естественно Добрыня, потерявший жену и родственников, не мог не ответить мятежникам. Он не мог оставить и прочих многочисленных христиан Новгорода без защиты.

Кроме того, сам мятеж во многом был обусловлен чисто политическими мотивами: новгородцы всегда стремились к независимости от Великого Князя и упустить религиозный повод для поднятия мятежа они конечно же не могли.

Кроме свидетельства Иоакимовой летописи у нас нет других письменных и достоверных археологических свидетельств, что крещение вызывало кровавые стычки. Несомненно, конфликты были. Их не могло не быть, но совершенно очевидно, что Крещение не сопровождалось войной и резней. Больше того, на протяжении еще примерно полутора столетий мы на страницах летописей видим сосуществование христиан и язычников. Больше того, церковные правила защищают язычников от дискриминации.

Не «огнем и мечем», а делом и словом.

Прекрасно понимая языческий менталитет своих подчиненных, князь предпринимает некоторые решительные действия, призванные показать бессилие языческих идолов. Владимир понимал, что самым действенным способом доказать это народу, будет всенародное низвержение и посрамление идольских изображений. Считалось, что у каждого народа свои «боги-покровители». Попадая в иные страны язычники клялись местным «богам», потому как, в их представлении, именно эти «боги» имеют власть над этим народом и этой землей.

Князь Владимир, понимая это, наносит следующий смертоносный удар по язычеству. Князь приказывает позорно низвергнуть почитаемых идолов. Когда князь вернулся в Киев из Корсуня, «повеле кумиры испроврещи, овы исещи, а другие огневи предати. Перуна же повеле привязати коневи к хвосту и влещи с горы по Боричеву на Ручай, 12 мужа пристави тети жезльемь. Се же не яко древу чюющю, но на поруганье бесу (...) Влекому же ему по Ручаю к Днепру, плакахуся его невернии людье, еще бо не бяху прияли святого крещенья». Владимир повелевает спустить Перуна вниз по Днепру и не давать идолу пристать к берегу, пока он не достигнет порогов — покинет пределы Русской земли. «Пускать по воде» в фольклорной традиции означало отправить на «тот свет». Это была демонстрация бессилия деревянного истукана перед идолопоклонниками. В глазах язычников-русичей это деяние было смертельным оскорблением «небесных покровителей и богов» русского народа.

Отказ князя и бояр от языческих культов — разрушение капища и низвержение кумиров — практически лишал эти культы смысла, т. к. князь в славянской дохристианской религии был и верховным жрецом.

На месте разоренных языческих капищ повсеместно основываются храмы и устанавливаются поклонные кресты. Первым повелением Владимира, которое следовало сразу за крещением было: «рубити церкви и поставляти по местом, иде же стояху кумири. И постави церковь святаго Василья на холме, иде же стояше кумир Перун и прочий, иде же творяху потребы князь и людье». В зачине к Новгородской первой летописи говорится: «куда же древле погании жряху бесом на горах, ныне же паки туды святыя церкви златьверхия каменнозданные стоят». Сложно представить какое огромное впечатление должны были оказывать величественные каменные златоверхие христианские храмы, на людей которые до этого вовсе не знали каменных строений, жили в маленьких деревянных лачугах, и приносили жертву языческим богам в подобных же лачугах-капищах. В представлении людей того времени само по себе каменное строение было чудом, а тем более такое величественное как христианский храм.

Также и Церковь  пророка Ильи в Киеве летописное известие, размещающает «над Ручаем», в урочище Козаре. В советской науке это традиционно воспринималось как древнейшее свидетельство русского «двоеверия», ведь Илья-пророк в русской фольклорной традиции воспринял функции громовника и стал «замещать» Перуна. Но здесь правильнее было бы акцентировать внимание на другом, а именно на тонком миссионерском расчете князя Владимира. Действительно христианский культ Ильи был введен на Руси «на смену» Перуну, равно как языческие зимние гуляния были заменены колядованием, а языческая масленица стала праздником христианского заговенья на Великий Пост. Также и освящение  яблок и первых плодов в крестьянской стране можно назвать гениальной миссионерской находкой своего времени. Все это классические примеры вхождения христианства в культурную жизнь народа.

Дело своего отца по распространению и утверждению веры Христовой продолжили 12 сыновей Владимира. Не случайно политическая реформа была осуществлена Владимиром, согласно летописи, сразу после крещения Киева. Он сажает своих сыновей, «просвещенных крещением», в подвластных ему городах и волостях всей Русской земли. Сыновья Владимира заняли волости и должны были не только контролировать обширные земли, но и заботиться о христианизации подчиненных им городов и весей. Осуществить эту задачу возможно было лишь опираясь на власть целого княжеского рода.

Результатом общегосударственного акта крещения Руси на рубеже X и XI веков стал своеобразный «культурный переворот». На всей территории государства развернулся процесс трансформации традиционной языческой культуры. Этот процесс затрагивал не только естественные центры христианизации — города, но и сельскую глубинку, о чем свидетельствует прежде всего изменение погребального обряда. На смену древнему обычаю трупосожжения приходит христианский обряд ингумации покойного головой на запад, лицом — на восток. Конечно, столь быстрая трансформация не могла произойти лишь благодаря проповеди захожих миссионеров, и свидетельствует о быстром установлении разветвленной церковной структуры по всей древней Руси.

Еще одним фактором, способствовавшим столь быстрому росту количества храмов была хорошая материальная поддержка миссионерских начинаний. Князь Владимир прекрасно сознавал, что распространение церковной структуры в пределах древнерусского государства требует не в последнюю очередь хорошего материального основания.

Не менее важной миссионерской задачей, чем низвержение кумиров и распространение власти просвещенного крещением княжеского рода на всю Русскую землю, была христианское образование и воспитание молодежи. Летопись свидетельствует, что когда равноапостольный князь Владимир «нача поимати у нарочитые чади дети, и даяти нача на ученье книжное», матери «чад сих плакахуся по них, еще бо не бяху ся утвердили верою, но акы по мертвеци плакахся». Было бы неправильно думать, что привлечение знатной молодежи к образованию сопровождалось исключительно мерами принудительными. Вероятно, во многих случаях ситуация с уходом из семей детей «нарочитой чади», напоминала историю преподобного Феодосия Печерского, когда юноша из знатной семьи увлеченный рассказами паломников, вынужден был терпеть побои матери, желающей, чтобы ее сын продолжил отцовскую карьеру княжеского дружинника. Дело здесь не только в нетвердости веры первых русских христиан и тем более не в «языческой реакции» — дети нарочитой чади действительно должны были уйти из мира, стать священниками.


Расклад богаслужэнняў

Увайсці

Аўтарызацыя

Імя карыстальніка *
Пароль *
Запомніць мяне

Падпіска на вершы Л.Геніюш

Каложа 360°

Навіны Гродзенскай епархіі

Уваход

Д/ф "Каложа" (2007 г.)